Лючия Кармине шла по улице с Миган и Терезой и чувствовала себя
прекрасно. Было необыкновенно приятно вновь надеть женскую одежду и
почувствовать, как тонкий шелк ласкает кожу. Она взглянула на сестер. Не
успевшие привыкнуть к новым нарядам, они шли в каком-то напряжении и
выглядели в своих юбках и чулках неловкими и смущенными. "Словно свалились
с другой планеты. Они явно сюда не вписываются, - думала Лючия. - С таким
же успехом можно было идти, повесив на себя табличку: "Вот она я, ловите
меня".
Из трех женщин хуже всего чувствовала себя сестра Тереза. Тридцать
лет монастырской жизни приучили ее к скромности во всем, а теперь все
коверкалось обрушившимися на нее событиями. Мир, в котором она когда-то
жила, теперь казался ей ненастоящим. Настоящим был монастырь, и она
стремилась вернуться в это убежище под защиту его высоких стен.
Шедшая рядом Миган ощущала на себе взгляды мужчин и краснела. Она так
долго жила среди женщин, что ей было непривычно даже видеть мужчин, не
говоря уже об адресованных ей улыбках. В этом было что-то нескромное,
неприличное и в то же время волнующее. Мужчины пробуждали в Миган давно
похороненные чувства.
