В половине пятого, по окончании сиесты, город начинал просыпаться.
  Она хотела убраться оттуда до того, как в магазине найдут Мигеля Каррильо.
   Когда принесли еду, сестры продолжали сидеть, уставившись на нее.
   - Угощайтесь, - поторопила их Лючия.
   Они принялись есть, сначала робко, затем с удовольствием, взявшим
  верх над чувством вины.
   Единственной, кто испытывал трудности, была сестра Тереза. Откусив
  кусочек, она сказала:
   - Я... я не могу. Это - отказ от принципов.
   - Сестра, ты же хочешь добраться до монастыря, да? - заметила сестра
  Миган. - Тогда тебе нужно есть, чтобы поддерживать в себе силы.
   - Хорошо, - натянуто ответила сестра Тереза, - я поем, но, клянусь,
  безо всякого удовольствия.
   - Хорошо, сестра. Ешь, - сказала Лючия, едва сдерживаясь от смеха.
   Когда они поели, Лючия расплатилась по счету деньгами, взятыми из
  кассы магазина, и они вышли под жаркое солнце. Улицы оживали, начинали
  открываться магазины. "Сейчас Мигеля Каррильо уже, наверное, нашли", -
  подумала Лючия.
   Лючия и Тереза торопились покинуть город, но Грасиела и Миган шли
  медленно, завороженные городскими видами, звуками и запахами. И только,
  когда они вышли за город и направились к горам, Лючия почувствовала
  облегчение. Они шли строго на север, поднимаясь все выше, медленно
  преодолевая