одоконник с записной книжкой, пытаясь решить, что он будет читать этой
  ночью.
   В этом страшном тоскливом дневном свете все его стихи выглядели так,
  будто они были написаны на древнекарфагенском. Вместо того чтобы изменить
  что-то к лучшему, аспирин, кажется, весьма усиливает головную боль:
  крас-трас-благодарю вас. Его голова раскалывалась с каждым ударом сердца.
  Это была та самая старая головная боль, та самая, которая ощущается как
  тупое стальное сверло, медленно входящее в его голову в месте немного выше и
  левее левого глаза. Он коснулся кончиками пальцев малозаметного шрама в этом
  месте и легко пробежал пальцами вдоль него. Там скрывалась под кожей
  стальная пластинка, результат неудачного катания на лыжах в юности. Он
  помнил, как доктор сказал: "Ты время от времени будешь испытывать головные
  боли, сынок. Когда они появятся, благодари Бога, что ты вообще что-то
  чувствуешь. Тебе повезло, что ты вообще выжил".
   Но в такие моменты он удивлялся.
   В такие моменты он очень удивлялся. Дрожащей рукой он отложил записные
  книжки в сторону и закрыл глаза.
   Я не могу довести это до конца.
   Ты можешь.
   Я не могу. На луне кровь, я чувствую ее, я почти могу видеть ее.
   Не надо мне твоих ирландских штучек! Будь твердым, ты, дерьмовая
  девчонка! Твердым!
   - Я пытаюсь, - пробормотал он, не открывая глаз, и, когда пятнадцать
  минут спустя у него из носа слегка потекла кровь, он не заметил. Он заснул,
  сидя