начать быть тем, кем она хотела быть -
  простым писателем простых рассказов. Она могла это делать; она могла это
  делать легко и ярко. Гард узнал это почти сразу. После того года он
  почувствовал, что она способна на большее: преодолеть беззаботность,
  распутную легкость, с которой она писала, и делать веши если не великие, то
  смелые. Но сначала ей надо было уехать с Лейтон-стрит. Нереально, но
  Лейтон-стрит была у нее в голове, этот демон географии, населенный
  притонами, ее больной любящий отец, ее слабая любящая мать и ее сестра с
  вызывающими манерами, которая заездила их всех, как всесильный дьявол.
   Однажды, в том году она заснула на занятиях - это был Конкурс Фрешмена.
  Он был мягок с ней, потому что уже тогда немного любил ее, и еще он видел
  огромные круги у нее под глазами.
   - У меня проблемы с ночным сном, - сказала она, когда он после занятий
  задержал ее на минуту. Она еще была полусонной, иначе ни за что не стала бы
  продолжать; это было сильное влияние Энн, которое было влиянием
  Лейтон-стрит. Но она была как под наркозом и существовала одной ногой в
  сонной темноте, как за стеной. - Я почти засыпаю, а потом я слышу ее.
   - Кого? - спросил он мягко.
   - Сисси.., мою сестру Энн то есть. Она скрежещет зубами, и это звучит как
  к-к-к...
   Кости, - хотела сказать она, но потом у нее начался приступ истерического
  плача, который напугал его очень сильно.
   Энн.
   Больше чем что-либо еще, Энн