ла Лейтон-стрит.
   Энн стала
   (стукнул в дверь)
   Кляпом для нужд и амбиций Бобби.
   О'кей, думал Гард. Для тебя, Бобби. Только для тебя. И начал читать
  "Лейтон-стрит" так гладко, как будто он проводил у себя в комнате дневную
  репетицию.
  
   Эти улицы идут оттуда, где камни
   Торчат из битума, словно головы
   Детей, не закопанных до конца...
  
   Читал Гарденер.
  
   "Что за миф это?" - спрашиваем мы, но дети
   Играющие в мяч, играющие в лошадки,
   Бегают вокруг и только смеются.
  
   Это не миф, - отвечают они, - не миф,
   Эй, - говорят они, - еб твою мать,
   Здесь нет ничего, кроме Лейтон-стрит,
   Здесь нет ничего, кроме маленьких домиков,
   Ничего, лишь подъезды, где наши матери
   Перемывают косточки своим соседям.
  
   Где-то дни становятся все горячее,
   А на Лейтон-стрит слушают радио,
   И птеродактили реют между антеннами
   И там говорят эй, еб твою мать!
   Говорят эй, еб твою мать!
  
   Это не миф, - отвечают они, - не миф,
   Эй, - говорят они, - еб твою мать,
   Здесь нет вокруг ничего, кроме Лейтон-стрит.
  
   Это, - они говорят, - как если б ты смолк
   В вечном безмолвии дней. Еб твою мать.
  
   Когда мы уходим от этих пыльных дорог,
   Магазинов с рожицами на кирпичных стенах,
   Когда ты говоришь: "Я достигла конца
   Всего, что можно, и даже слышала
   Скрежет зубов, скрежет зубов в ночи..."
  
   И хотя он читал стихотворение очень долго даже для себя самого, он совсем
  не "играл" его (он обнаружил, что некоторые вещи почти невозможно