е делать
  в конце такого тура): он заново осознал его. Большинство из тех, кто пришел
  этой ночью на чтения в Нортистерн, даже те, кто был свидетелем грязного,
  отвратительного конца вечера, были согласны, что выступление Гарденера было
  лучшим той ночью. Довольно многие из них утверждали, что это было лучшее,
  что они когда-либо слышали.
   Так как это было последнее выступление, которое Джим Гарденер давал в
  своей жизни, это был, пожалуй, неплохой способ развлечься.
  
  6
  
   Ему понадобилось около двенадцати минут чтобы прочесть все это, и когда
  он закончил, он выжидающе всмотрелся в глубокий и четкий колодец тишины. У
  него было время подумать, что он вообще никогда не читал эту проклятую вещь,
  что это была только яркая галлюцинация за секунду или две до потери
  сознания.
   Затем кто-то встал и начал равномерно и тяжело хлопать. Это был молодой
  человек со слезами на щеках. Девушка рядом с ним тоже встала и начала
  хлопать, и еще она кричала. Потом они все стояли и аплодировали, да, они
  кричали ему бесконечно долгое "О-о-о", и на их лицах он видел то, что каждый
  поэт или мнящий себя поэтом надеется увидеть, когда он или она оканчивает
  чтение: лица людей вдруг пробудились от грез ярче любой реальности. Они
  выглядели ошеломленными, не вполне уяснившими, где они находятся.
   Он видел: они не все стояли и аплодировали; Патриция Маккардл сидела
  чопорно и прямой в своем третьем ряду, ее руки плотно сжались на коленях
  поверх