тонского университета (за длинную поэму "Тайные мечты 1650-1980") с
  большой скоростью набивал рот зелеными маслинами. Этот парень, по имени Джон
  Эвард Саймингтон, сделал довольно длинную паузу, чтобы положить горсть
  завернутых кружочков сыра "Бонбел" в каждый карман своего вельветового
  спортивного пальто (с заплатами на локтях, разумеется), и затем вернулся к
  маслинам.
   Рон Каммингс пробрался туда, где стоял Гарденер. Как обычно, он не ел. В
  одной руке у него был бокал для воды, который, судя по всему, был полон
  чистого виски. Он кивнул в сторону буфета.
   - Великая вещь. Если вы ценитель болонской колбасы и салата, вы на
  вершине блаженства, приятель.
   - Этот Трептрепл умеет жить, - сказал Гарденер.
   Пивший в это время Каммингс фыркнул так, что выпучились глаза.
   - Этой ночью вы в ударе, Джим. Трептрепл. Господи. - Он посмотрел на
  бокал в руке Гарденера. Это была водка с тоником - совсем слабо, но во
  второй раз, то же самое.
   - Тоник? - лукаво спросил Каммингс.
   - Да.., в основном.
   Каммингс снова засмеялся и ушел.
   В тот момент, когда кто-то убрал Баха и поставил Б.Б. Кинга, Гард работал
  над четвертой порцией - он спросил бармена, чуть сильнее налегая на водку,
  кто был на чтении. Он начал повторять две фразы, казавшиеся ему остроумнее,
  когда он напился: во-первых, что если вы ценитель болонской колбасы и
  салата, вы здесь на вершине блаженства, приятель, и во-вторых, что все
  доценты похожи на