л отвращение. Он
  проследил за взглядом бармена и увидел в буфете Трептрепла, стоявшего рядом
  с Патрицией Маккардл. В руке у Трептрепла была глиняная кружка с пивом, и он
  ею жестикулировал. Другая его рука бороздила картофельными чипсами чашу с
  устричным соусом и затем отправляла их в рот, который начинал правильно
  говорить, как только чипсы заглатывались. Гарденер не мог вспомнить,
  доводилось ли ему видеть что-нибудь настолько отвратительное. Но восхищенное
  внимание суки Патриции Маккардл наводило на мысль, что она могла бы в любой
  момент уткнуться в его колени и заставить тяжело задышать от явного
  удовольствия. Гарденер подумал: и этот жирный хер продолжал бы есть, пока
  она бы это делала, роняя на ее волосы крошки от чипсов и капли устричного
  соуса.
   - О Боже, - сказал он и выпил половину своей водки-без-тоника. Внутри все
  обожгло.., то, что обожгло, было первой за этот вечер настоящей
  враждебностью - первым вестником немого и необъяснимого бешенства, которое
  начало досаждать ему почти с того момента, как он начал пить. - Допить до
  конца, что ли?
   Бармен подлил еще водки и застенчиво сказал:
   - Я думаю, ваше сегодняшнее чтение было прекрасным, мистер Гарденер.
   Гарденер был нелепо тронут. "Лейтон-стрит" была посвящена Бобби Андерсон,
  и этот мальчик за стойкой бара, едва доросший до легального спиртного,
  напомнил Гарденеру Бобби, какой она была, когда впервые пошла в университет.
   - Спасибо.
   - Вам