шеным одобрением, чего она не могла
  сделать раньше. Он видел Рона Каммингса, стоявшего у двери библиотеки,
  чудовищный коктейль в одной руке, другая вокруг хорошенькой блондинки,
  ладонь крепко прижата к выпуклостям ее груди. Каммингс выглядел задетым, но
  не слишком удивленным. Кроме того, это был единственный аргумент в баре,
  продолженный и на следующую ночь, не так ли?
   Собираешься ли ты позволять этому распухшему от дерьма портфелю выбросить
  тебя на порог, как бездомную кошку?
   Гарденер решил, что не собирается.
   Он двинул левым локтем назад так сильно, как только мог. Локоть ударил
  Трепла в грудь. Гарденер ощутил как бы удар локтем в чашу чрезвычайно
  крепкого студня.
   Трепл издал приглушенный крик и оставил Гарденера, который развернулся,
  сжав руки в кулаки, готовый ударить Трепла, если тот попытается схватить его
  снова, попытается хотя бы только дотронуться до него. Он весьма надеялся,
  что Трептрепл хочет сражаться.
   Но шлюхинсын не показывал признаков желания сражаться. Он почти потерял
  интерес к выдворению Гарденера. Он сжимал свою грудь, как переигрывающий
  актер, готовящийся петь плохую арию. Кирпичный цвет в основном покинул его
  лицо, хотя пылающие пятна выступили на каждой щеке. Толстые губы Трепла
  скривились в "О"; расслабились; скривились в "О" снова; снова расслабились.
   - ..сердце... - просипел он.
   - Что сердце? - спросил Гарденер. - Вы думаете, оно у вас есть?
   - ..приступ... - просипел Трепл.