. Длительный, многодневный запой. Просто убийственно...
   Непереваренная пища раздула желудок. Слегка поташнивало. Взглянув налево,
  он обнаружил неизменный атрибут похмелья: лужицу рвоты, расплывшуюся на
  камнях.
   Грязной, сальной рукой он вытер нос; взглянув на кисть правой руки, он
  обнаружил остатки запекшейся крови. Значит, у него опять шла носом кровь.
  Кровеносные сосуды оставались его слабым местом после той неудачной лыжной
  прогулки, когда ему было лет семнадцать. Как правило, у него всегда шла
  носом кровь, когда он напивался.
   Все его предыдущие запои кончались одинаково, - это был первый случай за
  три года, когда он довел себя до предела, - как, сейчас, например: знакомая
  слабость все нарастала, переходя в раскалывающую голову боль, желудок раздут
  так, будто вместил содержимое сточной канавы, упадок общего восприятия и
  вялые, болезненные мышцы. Такое глубоко болезненное состояние даже не
  назовешь депрессией - это что-то вроде Судного дня для грешника.
   Это даже хуже той жуткой депрессии, которая постигла его в 1980-м, когда
  оборвались его карьера преподавателя и семейная жизнь. Теперь мы подошли
  вплотную к смерти Норы. События того периода, запечатлевшиеся в его памяти,
  разворачивались в Окружной тюрьме Пенобскота. Представитель власти сидел
  напротив него, читая номер "Крэйзи". Позже Гарденер уяснил себе, что все
  полицейские придерживаются того мнения, что алкоголики выходят из запоя
  глубоко подавленными.