ще спали, так что у швейцара
  нашлось время объяснить Гарду, где находится ближайший телефон. Оказалось,
  что на автозаправке.
   - А теперь топай отсюда побыстрее, пока я не позвонил в полицию, -
  напутствовал его швейцар.
   Все, что он еще не знал о себе, он мог бы прочитать в презрительном
  взгляде швейцара.
   Гарденер уныло побрел к автозаправке. Дыры в носках все разрастались.
  Сердце барахлило, как неисправный мотор... Головная боль вступила в левый
  висок и надежно там обосновалась. Довольно печально, если он намеревается
  пожить еще какое-то время. Внезапно он почувствовал себя так, будто ему
  снова семнадцать лет.
   Итак, ему было семнадцать, и собственная сексуальная активность волновала
  его большее, чем всеобщая радиоактивность. Девушку звали Анн-Мари, и он
  хотел произвести на нее впечатление. Он бы и не ударил в грязь лицом, если
  бы не сдали нервы. Когда же это было.., может быть, вчера? Тогда в Вермонте
  они выбрались покататься на горных лыжах. Для Анн-Мари это было легче
  легкого, а вот он был новичком. Он и не предполагал, что она может врезаться
  в него, если он свалится. Он так вывалялся, что стал похож на снеговика; нет
  ничего плохого в том, что вы выглядите слегка неопытным, но вот тупым...
  Именно тупым он и выглядел, когда лыжи его сошлись крест на крест,
  зацепились, и он покатился кубарем, прямо к старой сосне. Он помнит только
  скрип снега; какой-то вкрадчивый, свистящий звук: сшшшшш...