жно
  дозвониться хоть в другой штат, не опуская монеты. Это, по крайней мере,
  хоть немного компенсирует ему утренние унижения, которым он подвергся на
  почве попрошайничества.
   Набрав ноль, он остановился. У него так дрожали руки, что набрать номер
  просто не удавалось. Прижав трубку плечом к шее, он обхватил правое запястье
  так сильно, как только мог. Теперь подобно стрелку, прицеливающемуся к
  мишени, он набрал нужные цифры указательным пальцем, медленно и до жути
  нерешительно. Автоматический голос предложил ему назвать номер кредитной
  карточки (что было для Гарда практически невыполнимо, даже если бы у него
  была эта карточка) или набрать ноль, чтобы связаться с телефонисткой.
   Гарденер предпочел второе.
   - С праздником вас, с вами говорит Элейн, - прощебетал голос в трубке. -
  Могу я узнать, кто оплатит разговор?
   - Вас также с праздником, Элейн, - ответил Гард. - Запишите разговор на
  счет Джима Гарденера.
   - Хорошо, Джим.
   - Всего хорошего, - внезапно он добавил:
   - Скажите ей, что звонит Гард.
   Пока телефонистка соединяла его с номером Бобби, он любовался восходящим
  солнцем. Теперь оно стало еще краснее и вырисовывалось на фоне гонимых
  ветром облаков, как огромный сверкающий диск. Солнце и облака вызвали в его
  памяти еще один детский стишок: Вечером красное небо сулит моряку победу.
  Красное небо восхода - горе, беда, непогода.
   Гард не разбирался в этих приметах, но знал, что вереницы облаков сулят
  дождь.