и коричневого
  дерева скользили по лыжне. Он смотрел на них только чтобы убедится, что все
  идет как надо; не желая, однако выглядеть как новичок, впервые вставший на
  лыжи. Его почти загипнотизировала скорость, с которой он несся по
  ослепительно белому снежному склону. Он настолько увлекся созерцанием, что
  опомнился, только когда Анн-Мари закричала:
   - Смотри же. Гард. Ты что, не видишь!
   Словно луч прожектора разрезал тьму. Только сейчас он заметил, что впал в
  полузабытье, засмотревшись на лыжню.
   Анн-Мари истошно кричала:
   "Тормози! Гард! Тормози же!"
   Непонятно, что означали ее крики: что ему надо просто падать, или нет?
  Бог мой, да так ноги можно сломать!
   За несколько секунд, предшествовавших удару, он не уяснил себе, что
  события очень быстро принимают серьезный оборот.
   Кое-как ему удалось съехать с левого края лыжни.
   Меньше трех ярдов отделяло его от сосен и елей, вечнозеленые ветки
  которых сгибались под толстым слоем снега. Он просто чудом не наскочил на
  большой валун, полузанесенный снегом. Все те простые вещи, которым научила
  его Анн-Мари и которые он запросто бы сделал в спокойной обстановке,
  выскочили у него из головы. По сути дела, он потерял соображение от страха,
  сковавшего и тело и мозг.
   Он несся со скоростью.., кажется, двадцать миль в час? Или тридцать? А,
  может быть, все сорок? Ледяной ветер хлестал его по лицу, а он неуклонно
  несся к заснеженной роще... Он сворачивал в сторону