от рощи под углом,
  недостаточно большим, однако, чтобы уберечься от смертельного столкновения.
  Конечно, он удалялся от опасной лыжни, и если бы ему удалось остановиться, и
  остановиться быстро, он мог бы уцелеть.
   Она снова что-то кричала, и он подумал: "Тормозить? Неужели она
  действительно так сказала? Это он-то, который едва стоит на лыжах, должен,
  по ее мнению, тормозить?"
   Он пытался повернуть направо, однако его лыжи упорно придерживались
  выбранного курса.
   Гарденер видел, как дерево, в которое ему предстояло врезаться (старая,
  шершавая сосна), неуклонно приближалось к нему. Ее ствол был обвязан красной
  тряпкой - предупреждение об опасности, которое оказалось бесполезным.
   Он снова попытался свернуть, но совсем забыл, как это делается.
   Казалось, он стоит на месте, а дерево несется навстречу; на всю жизнь он
  запомнил приближающийся к нему, как в замедленной съемке, ствол, опавшие
  шишки, усеявшие снег, потрескавшуюся кору с глазками от отвалившихся сучков,
  корявую ветку, на которую ему предстоит наткнуться, маленькое дупло, и,
  наконец, красную полоску - сигнал об опасности.
   Только когда Анн-Мари снова закричала, он заметил, что заливается
  слезами.
   ШШШШШШШШ...
  
  2
  
   - Эй, мистер? Мистер, с вами все в порядке?
   Гарденер вскочил, как ошпаренный, озираясь по сторонам; он ждал, что боль
  нахлынет снова и сведет виски. Нет, боли не было. Его слегка качало от
  голода, но голова была ясная. Каким-то чудесным