примостившийся на откидном сидении. Теперь
  Гард смог его рассмотреть: упитанный мальчонка с розовой пухлой мордашкой.
   - Не правда, - заявил он. - Не правда. А вот и нет; я ведь никогда не
  съедал свою маму.
   Все, включая Гарденера, расхохотались. Немножко отдышавшись, он сказал:
   - Сойдет и печенье. Тоже неплохо.
   И действительно крекеры были что надо. Осторожно и тщательно он
  прожевывал первый, сомневаясь, примет ли желудок пищу. Нет, не тошнит. И тут
  он принялся наворачивать крекеры целыми горстями, отправляя их в урчащий
  желудок.
   Когда он ел в последний раз? Бог его знает. Все воспоминания о восьми
  днях запоя стерлись из памяти. По опыту он знал, что, ударившись в запой, он
  почти ничего не ест, и частенько все съеденное идет не в прок. Как,
  например, та пицца, которую он ел, пытался есть, в тот судьбоносный вечер
  1980 года. В тот самый вечер, когда он прострелил H0pe щеку.
   - Ты мог повредить один или оба зрительных нерва! - орал на него адвокат
  Норы. - Частичная или полная слепота! Паралич! Смерть! Вот что могла
  наделать пуля, выбившая зуб и прошедшая навылет!! Только одна пуля! И нечего
  здесь сидеть и притворяться, будто ты и не собирался убить ее. Чего еще
  можно ожидать, стреляя человеку в голову?
   Снова навалилась депрессия - черная необъятная туча, окружившая его со
  всех сторон. Лучше покончить с собой, Гард. Нечего откладывать.
   Бобби в беде.
   Ну что ж, может быть. Но помощь от такого