ь, что в фургоне едет группа Эдди Паркера. Фургон притормозил, и
  Гард забрался в кузов; задыхаясь, он втащил и сумку. Тут-то, добела
  раскаленная боль вступила в левый висок. Даже несмотря на боль, его
  позабавила табличка, прибитая к двери: Когда сам Эдди играет рок, стук в его
  дверь не пойдет вам впрок.
   И вот, сидя на полу, стараясь не делать резких движений и не впасть в
  забытье, Гарденер увидел, что они подъезжают к переезду Олд Орчард. Почти
  одновременно первые дождевые капли забарабанили по стеклу.
   - Слушай, парень, - сказал Эдди, поворачиваясь, - Мне что-то не хочется
  бросать тебя в такой момент. Сейчас польет, как из ведра, а на тебе даже
  обуви нет.
   - Перебьюсь.
   - Вы и выглядите неважно, - сочувственно подметила девица в шортах.
   Эдди снял шляпу ("НЕ ВИНИ МЕНЯ; Я ГОЛОСОВАЛ ЗА ДУШКУ-ГОВАРДА", - написано
  на тулье) и протянул ее Гарду:
   "Возьми себе, парень". Порывшись в карманах, Эдди выудил бумажник.
   - Не нужно! Спасибо, конечно, но я не возьму! - Гард почувствовал горячие
  струйки крови, хлынувшей из носа. Не от смущения, а, скорее, от невыносимого
  стыда. Что-то, глубоко запрятанное в его душе, было задето за живое. Это
  было, как ему пришло в голову, последней каплей. Звучит мелодраматично, но
  верно. Это-то и ужасно. Ну что ж, подумал Гард. Всю свою жизнь твердил людям
  о разбитом сердце, полном провале и так далее.., надо же хоть раз
  почувствовать на своей шкуре что-нибудь подобное. - Так вот оно