ару на заднем сиденье, но сегодня так лило, что я одел только резиновые
  сапоги.
   - Спасибо, со мной все в порядке. Меньше чем в миле отсюда живет мой
  друг, - на самом деле до дома Бобби было еще три мили, но он сказал так,
  потому что Мосс и так сделал для него все, что мог. Гард обессилел, его
  лихорадило, одежда оставалась мокрой, даже после сорокапятиминутного
  пребывания в теплой, сухой машине.., однако, на сегодня с него хватит
  милосердных самаритян. А то, в своем теперешнем состоянии, он запросто
  свихнется.
   - О'кей. Желаю удачи.
   - Спасибо.
   Он выбрался из машины и, покачиваясь, побрел.
   Вот уже скрылся за горизонтом мистер Мосс в его доисторическом экипаже, а
  Гард все еще стоял на обочине, с промокшей сумкой в одной руке, босыми
  ногами, белыми, как храмовые лотосы Индии, в насквозь мокрой рубашке и
  брюках, уляпанных грязью; стоял и смотрел на указатель, сообщавший, где
  находится искомый дом. Роберт Фрост говаривал: "Дом - это место, где нас
  принимают, когда приходим мы". К счастью, он не упускает из виду, что
  дома-то у него нет. Самое худшее, "что можно сделать, это вообразить, что
  дом твоего друга - твой дом, особенно если этот друг - женщина, с которой,
  случалось, ты делил ложе.
   Дома нет, нет и все тут: но, главное, он в Хэвене.
   Он двинулся к дому Бобби.
  
  4
  
   Пятнадцать минут спустя, когда небо на западе окончательно прояснилось и
  заходящее солнце окрасило размокшую землю