то связано с ними)
   Его передернуло.
   (Нынче ночью, верь не верь, Томминокер, Томминокер стукнул Бобби в дверь.
  Я хотел бы выйти)
   Прекрати.
   (но я не смею. Гард боится их там, за закрытой дверью)
   Он облизал губы, пытаясь убедить себя, что в горле пересохло именно от
  лихорадки.
   Берегись, Гард! Кровь на луне!
   Страх все усиливался, и если бы не намерение спасти Бобби - своего
  единственного друга, - он бы бросился отсюда бегом. Ферма выглядела такой
  мирной и уютной, свет, льющийся из окошка, манил внутрь, все выглядело так
  хорошо.., если бы не стены и стекла, асфальт шоссе и даже сам воздух не
  источали ужас и опасность... Казалось, они уговаривали его бежать,
  предупреждали, что что-то страшное происходит внутри дома, очень страшное,
  возможно, даже злобное и смертельно опасное.
   (Томминокеры).
   Но ведь и Бобби там. Неужто он прошагал весь этот путь, через грязь,
  дождь, усталость, чтобы убежать с порога? Плевать на весь этот бред! И Гард
  на цыпочках двинулся к дому.
   Когда входная дверь открылась, сердце Гарда чуть не выскочило из груди;
  он подумал: это, должно быть, один из них, Томминокер; сейчас набросится на
  меня, втащит в дом и загрызет! Он чуть было не закричал.
   Силуэт, появившийся в дверях, был слишком уж тонок, чтобы принадлежать
  Бобби Андерсон, которая никогда не была костлявой, она была вполне округлой,
  там, где это требовалось. Но дрожащий голос несомненно принадлежал Бобби...
  Гарденер слегка