а успокоился, потому что Бобби, казалось, была еще более
  напугана, чем он.
   - Кто это? Кто здесь?
   - Это я, Гард, Бобби. Долгая пауза. Недоверчиво:
   - Гард? Это правда ты?
   - Я, я, - он бросился к ней, спотыкаясь о гравий. Он задал вопрос, давно
  вертевшийся на языке, вопрос, из-за которого он не свел счеты с жизнью:
   - Бобби, с тобой все в порядке?
   У нее перехватило горло, и Гард не мог ее толком разглядеть (густая тень
  окутывала крыльцо). Ему бросилось в глаза отсутствие Питера.
   - Более-менее, - отозвалась Бобби, несмотря на то, что она невероятно
  похудела и голос дрожал от страха.
   Она сошла по ступенькам, и тут-то Гард смог рассмотреть ее. С первого
  взгляда было заметно, что она похудела буквально вдвое. Это потрясло Гарда;
  дурные предчувствия снова зашевелились в нем.
   Стоящая перед ним Бобби была несомненно рада ему. Но... Джинсы и рубашка
  висели на ней, как на вешалке; лицо осунулось, появились темные тени вокруг
  глаз; лоб стал больше, кожа побледнела и потеряла упругость. Ее непокорные
  волосы уныло висели вдоль щек и липли к шее, как мокрые водоросли. Рубашка
  застегнута не на те пуговицы. Молния на джинсах разошлась наполовину.
  Похоже, она давно не мылась.., словно, если бы с ней случился провал памяти,
  и она забывала делать самые привычные вещи.
   Внезапно в памяти Гарда всплыл портрет Карин Карпентер, сделанный
  незадолго до ее смерти, вызванной нервным истощением. Похоже на женщину,
  которая должна