жна была уже умереть, но все еще жива, женщину с широкой улыбкой
  и безумными глазами. Именно так Бобби и выглядела.
   Кажется, она потеряла не менее двадцати фунтов - похоже, что больше ей
  терять нечего: она и так чудом держалась на ногах; впрочем, Гард предположил
  даже, что все тридцать фунтов, судя по тому, как она выглядит.
   Она дошла до предельного истощения. Ее глаза, подобно глазам бедной
  потерянной женщины с магазинной обертки, стали огромными и блестящими, а ее
  улыбка казалась лишенной смысла.
   - Замечательно, - произнес грязный, покачивающийся скелет;
   Гард снова услышал дрожь в ее голосе - не от страха, а от истощения. -
  Подумать только, ты приехал. Я рада!
   - Бобби... Бобби, Боже милосердный, что с тобой... Бобби подала ему руку.
  Гард увидел тонкую, полупрозрачную, костлявую кисть, дрожащую на весу.
   - Я значительно продвинулась вперед, - произнесла Бобби прерывающимся
  голосом. - Боже, как много я сделала, но пойдем туда, пойдем, ты посмотришь.
   - Бобби в чем...
   - Со мной все в порядке, - твердила Бобби, пока не рухнула Гарду на руки
  в полуобморочном состоянии. Она пыталась сказать что-то еще, но только
  беззвучно шевелила губами. Поддерживая ее, он заметил, какой плоской и
  дряблой стала ее грудь.
   Гард взял ее на руки, удивляясь, до чего же она стала легкой. Да, она
  потеряла, по меньшей мере, тридцать фунтов. Невероятно, но, к сожалению, так
  оно и есть. В голове шевельнулась невероятная догадка: это вовсе