жно.
   - Нет, все, - ее рука не выпускала запястье Гарденера, теперь она снова
  сжалась. - А еще, мне нужен ты. Слышишь? Я тебя звала...
   - Да, - неловко подтвердил Гарденер, - я догадывался.
   - Гард... - голос Бобби прервался. В голове у Гарденера все перемешалось.
  Бобби нужна медицинская помощь.., но она сказала, что на этом кончится их
  дружба...
   Она мягко прикоснулась губами к его грязной ладони. Он просто растерялся
  и уставился вопросительно в ее огромные глаза. Лихорадочный блеск исчез;
  теперь в них появилось умоляющее выражение.
   - Подожди до завтра, - попросила Бобби, - если я к утру не поправлюсь..,
  мне станет значительно лучше. Так ведь?
   - Бобби...
   - Хорошо? - она сжала его руку, требуя согласия.
   - Ну.., я подумаю...
   - Обещай.
   - Обещаю.
   Может быть, - мысленно добавил Гарденер. - Только если ты вскочишь на
  ноги и пустишься вскачь. Только если я встану ночью посмотреть на тебя и
  увижу, что твои губы яркие, как будто ты ела чернику. Если только ты снова
  будешь на ногах.
   Глупо. Рискованно, трусливо.., но мир вообще держится на глупостях. Он
  вырвался из безжалостного черного урагана, убеждавшего его, что покончить с
  собой - наилучший выход из того тупика, куда завели его слабость и
  ничтожность, и уверявшего, что слабость и ничтожность совершенно не
  свойственны другим людям. Он уже было поддался этому; поверил, что так оно и
  есть. Еще один шаг - и он бы оказался в темной, холодной воде. Его