книги. Я прочел первые примерно сорок
  страниц, пока ждал твоего пробуждения, и думаю, что она так же хороша, как и
  длинна. Возможно, это лучший роман из всех, что ты когда-либо написала.., а
  ты писала хорошие романы.
   Андерсон кивала, польщенная.
   - Спасибо. Я тоже так думаю. - Она показала на последний ломтик бекона на
  блюде:
   - Хочешь?
   - Нет.
   - Точно?
   - Точно.
   Она отправила ломтик себе в рот.
   - Сколько времени ты писала?
   - Я не помню точно, - сказала Андерсон, - что-то около трех дней. Не
  больше недели, во всяком случае. Большую ее часть я сделала во сне.
   Гард улыбался.
   - Знаешь, я не шучу, - улыбнулась Андерсон. Гарденер перестал улыбаться.
   - Мое ощущение времени совсем заглохло. Я точно знаю, что не работала над
  ней 27-го. Это был последний день, когда время - последовательное время -
  казалось мне до конца понятным. Ты добрался сюда прошлой ночью, 4 июля, и
  она была готова. Значит.., неделя, максимум. Но на самом деле я думаю, что
  на это ушло не больше трех дней.
   Гарденер изумленно смотрел на нее. Андерсон спокойно огляделась, вытирая
  пальцы о салфетку.
   - Бобби, это невозможно, - сказал он наконец.
   - Если ты говоришь так, то ты не видел еще моей пишущей машинки.
   Гарденер глянул мельком на старую машинку Бобби, когда садился, но и
  только - его внимание тут же приковала рукопись. Старый черный "Ундервуд" он
  видел уже тысячу раз, рукопись же была новая.
   - Если бы ты повнимательней посмотрел,