яла грузовик плодородной земли, чтобы удобрить
  погреб. Я почти уверена, что оба эти дела я сделала в один пень.
   Она снова напряженно нахмурилась, и Гарденер в какой-то момент подумал,
  что Бобби выглядит снова испуганной и опустошенной - конечно, она все еще
  была опустошена. Истощение того типа, что Гарденер видел прошлой ночью,
  истощение до мозга костей. То, что она поспала одну ночь, неважно насколько
  долго и глубоко, не могло компенсировать это истощение. А потом этот
  безумный, подобный галлюцинации рассказ - о книге, написанной во сне; о том,
  что весь ток в доме от D-элементов, какие-то безумные поездки в Огасту.
   Кроме того, доказательства были здесь, вокруг него, он видел их.
   - ..то самое, - сказала Андерсон и засмеялась.
   - Что, Бобби?
   - Я сказала, что у меня была чертова пропасть работы с установкой того,
  что вырабатывает ток здесь, в доме, и там, на раскопках.
   - Что за раскопки? Это там, в лесу, что ты мне хотела показать?
   - Да. Скоро. Дай мне еще несколько минут. - когда Андерсон заговорила, ее
  лицо снова приняло удовлетворенное выражение. Гарденер внезапно подумал, что
  таким должно быть выражение лиц тех, кто знает что-то, что не хотел бы
  рассказывать, но должен рассказать - из тех наскучивших всем лекторов,
  которые были частью Антарктической экспедиции 1937 года и которые до сих пор
  хранят свои выцветшие слайды, доказывающие это. Измаилу-моряку, последнему
  со злосчастного "Пекода", который заканчивает