сознание готово
  просочиться сквозь череп и всплыть под потолок. Пьяный смог бы определить
  это, подумал он, и пульсация в голове усилилась.
   - Но батарейки продолжали падать. Она загасили сигарету и тут же зажгла
  новую. - Они были дикие, совсем дикие. И я тоже. Потом меня осенило.
   Они?
   - Я поехала к Чипу Маккосланду. Ну, вниз по Проселочной дороге.
   Гарденер кивнул головой. Он никогда не ездил вниз по Проселочной дороге.
   - Ну, он живет там со своей мымрой и с десятком ребятишек. О, такая
  неряха... Гард, грязь с ее шеи.., можно смыть, только если сначала применить
  отбойный молоток. Я думаю, он женился на ней раньше, и.., не имеет
  значения.., это просто... Мне было не с кем поговорить. Я имею в виду, что
  они-то не говорят так, как говорят друг с другом два человека.., я смешиваю
  незначительные вещи с вещами, которые...
   Речь Андерсон начала убыстряться и убыстряться, пока слова не стали
  перекрывать друг на друга. Сейчас она быстро бормочет, подумал Гарденер с
  тревогой, а очень скоро может закричать или заплакать. Он не знал, чего
  страшился больше, и снова подумал об Измаиле, бредущем по улицам Бедфорда,
  штат Массачусетс, от которого несло безумием сильнее, чем китовым жиром,
  хватающем тех, кому не посчастливилось проходить мимо него, и выкрикивающем:
  Слушайте! Я последний из тех проклятых, кто остался, чтобы рассказать вам!
  Поэтому лучше слушайте, окаянные, слушайте, если не хотите схлопотать гарпун
  в задницу!