ньше - в половину
  коробки из-под яиц, в которой не были заполнены две последние ячейки.
  D-элементы стояли в остальных четырех, каждый плотно закрыт колпачком
  (приглядевшись, Гард решил, что это остатки оловянных консервных банок,
  аккуратно обрезанных), каждый с проводом, идущим из-под колпачка к
  "плюсу".., один красный, один синий, один желтый, один зеленый. Провода вели
  к другой плате, которая, как казалось, могла быть взята из радио. Она была
  установлена вертикально, зажатая между двух коротких плоских кусочков
  дерева, приклеенных к панели. Эти кусочки дерева, немного похожие на желобки
  для мела у классной доски, были до смешного знакомы Гарденеру, но некоторое
  время он не мог опознать их. Потом вспомнил. Это были подставки, на которые
  выкладывают буквы, когда играют в "Эрудит".
   Один единственный провод почти такой же толстый, как провод переменного
  тока, шел от платы к пишущей машинке.
   - Вставь бумагу, - напомнила Андерсон. Она смеялась. - Об этом-то я почти
  забыла - ну, не глупо ли? Тут они не помогали, и я чуть не сошла с ума, пока
  не нашла решения. Один день я просидела на ликерах, желая, чтобы мне только
  попался один из этих проклятых словогрызов, а когда я добралась до туалетной
  бумаги.., эврика! Как я была ошеломлена!.. Заправь бумагу, Гард!
   Нет. Надо выбираться отсюда прямо сейчас. Поймаю машину, и - в Хемпден, а
  там так надерусь, чтобы никогда уже не вспоминать об этом. Я и знать уже не
  хочу, кто такие