до тех пор, пока он не поймет, что здесь произошло. Включая то, что
  случилось с Бобби. Это, конечно, главное.
   - Прости меня за последнее, - сказала Андерсон. - Я не знаю, смогла бы я
  ее остановить. Я говорила тебе, что это машина грез; это еще и
  подсознательная машина. Я действительно не могу читать большую часть твоих
  мыслей, Гард, - я пробовала это делать с другими людьми, и в большинстве
  случаев это оказывалось так же просто, как воткнуть палец в свежее тесто. Ты
  можешь постичь суть всех путей, которые, как я думаю, ты зовешь ид.., хотя
  там так ужасно, там все наполнено самыми страшными.., их даже нельзя назвать
  идеями.., образами, ты, наверное, сказал бы. Просто как детские каракули, но
  они живые. Как те рыбы, которых вытаскивают из глубин океана, они
  взрываются, если их извлечь. Бобби вдруг вздрогнула. Они живые, - повторила
  она.
   С секунду не слышно было никаких звуков, кроме пения птиц за окном.
   - В любом случае все, что я от тебя получаю - поверхностно, и большая
  часть всего этого разбита или искажена. Если бы ты был, как другие, я бы
  знала тогда, что с тобой происходит и почему у тебя такой траурный вид...
   - Спасибо, Бобби. Я знал, что существует причина, по которой я сюда
  приехал. И если это не уловка, то, должно быть, лесть. - Он усмехнулся, но
  это была нервная усмешка, и закурил еще одну сигарету.
   Он молчал, поэтому Бобби продолжила:
   - Я могу выдвинуть несколько предположительных