ости, так не похожая на Бобби, которую он знал, что
  Гарденер бросил на нее острый взгляд.., а потом быстро перевел его вниз на
  свои руки. Андерсон слегка всплакнула.
   Через некоторое время Гарденер спросил:
   - А дальше что?
   - И тут ты появился на дороге, как раз вовремя, чтобы подхватить меня,
  когда я потеряла сознание, - с улыбкой сказала Андерсон.
   - Не понимаю, что ты имеешь в виду.
   - Питер умер 28 июня, - сказала Андерсон. Она не умела лгать, но тем не
  менее, эго звучало гладко и правдоподобно. - Это последний день, который я
  помню ясно и последовательно. То есть до того, как ты появился вчера ночью.
  - Она улыбнулась Гарденеру открыто и бесхитростно, но это тоже была ложь -
  ее последовательные, ясные, упорядоченные воспоминания обрывались днем
  раньше, 27 июня, в тот момент, когда она стояла над этой огромной
  погребенной в земле штукой, сжимая черенок лопаты. Эти воспоминания
  заканчивались на ее шепоте: "Все прекрасно" и последующих раскопках.
  Оставались еще какие-то части рассказа, всевозможные части, но она не могла
  вспомнишь их последовательно, а то, что она могла вспомнить, было как бы
  отредактировано.., тщательно отредактировано. Например, она действительно не
  могла рассказать Гарденеру о Питере. Пока еще нет. Они сказали ей, что она
  не может, но об этом ей и не надо было напоминать.
   Они также сказали ей, что Джима Гарденера надо наблюдать очень, очень
  пристально. Конечно, недолгое