ительно
  ярким светом, что исходил от переделанной пишущей машинки Бобби - как будто
  сарайчик превратился в сверхъестественный хэллоуиновский фонарь, только свет
  этот был не теплым и желтым, а ужасным, пронзительно зеленым. Он изливался
  между досками; он проходил через щели и падал на землю лучами цвета злых
  кошачьих глаз, он переполнял и окна. И теперь Джим испугался, потому что ни
  одно дружественное маленькое создание из космоса не может сделать такой
  свет; если бы у смертельной болезни - рака - был цвет, он был бы похож
  именно на этот свет, изливающийся из каждой дырочки, щелочки и трещинки и
  бьющий из окна сарая Бобби Андерсон.
   Но тем не менее он продвинулся еще ближе к сараю, потому что во сне вы не
  всегда можете помочь себе. Он подвинулся ближе, более не желая ничего
  видеть, как и ребенок не хочет выглядывать из окошка в канун Рождества и
  видеть Санта-Клауса, съезжающего по заледенелой крыше дома с несколькими
  отрезанными головами, из обрубков шей которых хлещет кровь, замерзая на
  морозе.
   Пожалуйста, нет, пожалуйста, нет...
   Но он подошел еще ближе, и с приближением к этой зеленой мгле оглушающая
  музыка заполнила его голову парализующим и подчиняющим волю потоком. Музыка
  Джорджа Торогуда и "Дестройерз", и Джим понял, что когда тот начнет свое
  соло на гитаре, его череп сначала задрожит, а затем просто лопнет подобно
  стакану с водой, как в тот раз, о чем он однажды рассказывал Бобби.
   Ничего из ожидаемого