и мы всем раздражены.
   А потом ее чертовы месячные. Обычно они были очень обильны и резко
  прекращались. Как будто закрывали кран. А сейчас она просто понемногу
  подтекала. Капаю, как протекающий кран, ха-ха, подумала Бобби без смеха. Она
  очнулась в сумерках на второй день проливного дождя за пишущей машинкой, в
  которую был заправлен чистый лист бумаги. Она принялась печатать, и из-под
  клавиш выходили серии Х и О, как в крестиках-ноликах, а затем что-то похожее
  на математическое уравнение.., что было очень неумно, поскольку ее последние
  опыты в этой области закончились в колледже изучением алгебры. Сейчас для
  нее с помощью Х забивали неверно напечатанную букву, только и всего. Роберта
  выдернула этот лист из машинки и отшвырнула в сторону.
   Днем третьего дождливого дня она позвонила на кафедру английской
  литературы в университет. Джим уже 8 лет не преподавал, но там у него
  остались друзья, с которыми он поддерживал отношения. Мюриэл с кафедры
  обычно всегда была в курсе, где тот в настоящий момент.
   Так и на этот раз. Она рассказала Андерсон, что Джим Гарденер, сегодня,
  24 июня, уехал на чтения в Фолл Ривер, затем будет два выступления в Бостоне
  и затем - в Провиденсе и Нью-Хэвене, в том краю, что составляет кусочек
  поэтического кольца Новой Англии. Это, должно быть, из Патриции Маккардл,
  подумала, легонько улыбаясь, Андерсон.
   - А вернется он.., когда? Четвертого июля?
   - Бобби, я не знаю, когда он вернется,