юриэл. - Ты же знаешь
  Джима. Его последнее чтение 30 июня. Это все, что я твердо могу сказать.
   Андерсон поблагодарила ее и повесила трубку. Задумчиво уставясь на
  телефон, вызвала в памяти образ Мюриэл - совсем иной тип ирландской девушки
  (у той были ожидаемые рыжие волосы), достигшей пика своей красоты:
  круглолицая, зеленоглазая, полногрудая. Переспала ли она с Джимом? Вероятно.
  Андерсон почувствовала укол ревности - но не очень сильный укол. Мюриэл была
  своей девчонкой. Даже простая беседа с ней приносила Бобби успокоение -
  разговор с человеком, который знал ей цену, который относился к ней, как к
  личности, а не как к соседу по очереди в скобяной лавке или просто партнеру
  по ничего не значащей переписке. Андерсон была замкнута по натуре, но не
  монашка.., и подчас простое человеческое общение как-то согревало ее душу,
  как раз тогда, когда она даже и не подозревала, как это ей нужно.
   И она полагала, что теперь, после разговора с Мюриэл, она разобралась,
  почему ей хочется поговорить с Джимом. Та вещь из леса прочно засела у нее в
  голове, и мысль, что это тайное захоронение, переросла в уверенность. У нее
  чесались руки не писать, а копать. И делать в одиночестве ей этого не
  хотелось.
   - Похоже на то, что придется, - обратилась она к Питеру, сидя в
  кресле-качалке - обычном месте чтения - у восточного окна. Пес пристально
  поглядел на нее, как будто говоря: Все, что угодно, малышка. Андерсон
  наклонилась