от маисовых трубок и дешевых сигар. Он все еще находился на грани
  обморока, но теперь к этому прибавилась еще и невыносимая тошнота. Даже
  недели оказалось мало, чтобы Хартли осознал всю глубину своего шока, столь
  велик был его ужас. Даже через год он не вполне отдавал себе отчет в
  собственных эмоциях.
   Он стоял на самой высокой городской точке, набрав полную грудь холодного
  воздуха, стиснутый объятиями смерти, и видел вокруг себя поля с тающим
  снегом. Местами его было уже слишком мало, чтобы скрыть проталины, и Хартли
  с непривычной для себя грубостью подумал, что это похоже на пятна дерьма на
  заду ночной рубашки. И тогда, в первый и единственный раз, он позавидовал
  Брэдли Кольсону - или Кудеру, коль это его настоящее имя. Кольсон сбежал из
  Илиона, о, простите, из Хэвена. Он сбежал, и сейчас Дональд Хартли
  обнаружил, что ему хочется того же. Ну почему они это сделали? Почему? Они
  же знали, кто он такой, знали! Так почему же они...
   Сильная и теплая рука легла на его плечо. Рядом оказался его лучший друг
  Фред Пэрри. Лицо Фреда, такое домашнее и продолговатое, выглядело безнадежно
  огорченным, и Хартли неожиданно почувствовал невольную улыбку на своем лице.
   - С тобой все в порядке? - спросил Фред Пэрри.
   - Да. Был момент, когда я почувствовал себя легкомысленным: на
  голосовании. Я не ожидал, что все так обернется.
   - Я тоже, - произнес Фред.
   - И частью этого была моя паства, - сказал Хартли. - Или