й голос. Этот голос идет из
  твоей собственной головы, Бекка. Я не знаю, как это может быть.., как ты
  знаешь, некоторые вещи.., но вот что произошло. Ты сделала так, что
  изображение Иисуса разговаривает с тобой, так же, как Эдгар Берген, бывало,
  на шоу Эда Салливена заставлял говорить Чарли Маккарти.
   Но эта мысль казалась более пугающей, более дурной, чем мысль о том, что
  картина говорила сама по себе, и она отказалась верить разуму. В конце
  концов, чудеса случались каждый день. Был же этот мексиканский парень,
  который нашел изображение Девы Марии, запеченное в энхилада или что-то в
  этом роде. Были чудеса в Лурде. Не говоря уже о детях, о которых было в
  одной из газеток - у них были плачущие камни. Это были добропорядочные
  чудеса (эти дети были вполне нормальными), как вознесение в проповеди Пэта
  Робертсона. Голоса слышат спятившие.
   Но случилось-то именно это. Да, ты только что слышала голоса, не так ли?
  Ты слышала его голос. Голос Джо. Вот откуда он шел. Не от Иисуса, от Джо.
   - Нет, - захныкала Бекка. - В моей голове не было никаких голосов.
   Она стояла на заднем дворе возле бельевой веревки, направив пустой взгляд
  на рощу на другой стороне Ниста Роуд. Она чуть колыхалась в летнем мареве. В
  тени этих деревьев, менее чем в полумиле отсюда, там, где летала ворона,
  Бобби Андерсон и Джим Гарденер все глубже и глубже раскапывали свою находку.
   Сумасшедшая, прогудел в ее голове неумолимый голос умершего