, унаследовал
  кучу денег. Векселя были оплачены, и Мосс Харлинген в самом деле верил
  (возможно, не до глубины души), что совершил убийство ради наживы.
  Действительные мотивы были несколько другими. Когда-то давно, когда Моссу
  было десять, а его брату Эмери семь, жена Абеля на целую зиму уехала на юг,
  на Род Айленд. Внезапно умер ее брат, и нужно было поддержать его жену.
  Когда мать уехала, у Харлингена было несколько случаев мужеложства.
  Педерастия прекратилась, когда мать мальчиков вернулась назад, и инциденты
  никогда не повторялись. Мосс все это забыл. Он никогда не вспоминал
  пробуждение в темноте, пробуждение в смертельном ужасе, тень отца в дверях.
  У него не было абсолютно никаких воспоминаний о том, как он лежал, прижав
  рот к руке, о соленых слезах стыда, о выпученных горячих глазах и опущенном
  вниз холодном лице, когда Абель Харлинген намазывал жир на свой член и с
  хрюканьем и вздохами всовывал его в задний проход своему сыну. Все это
  произвело на Мосса так мало впечатления, что он мог не помнить, как до крови
  кусал свою руку, чтобы не закричать, и, конечно, не мог помнить беззвучный
  плач Эмери на соседней кровати: пожалуйста, папочка, не надо, папочка,
  пожалуйста, не меня сегодня, папочка, пожалуйста. Конечно, дети забывают все
  очень легко. Но какая-то память могла остаться, потому что когда Мосс
  Харлинген в самом деле нажал на спусковой крючок, целясь в этого сраного
  сукиного сына,