го импульса. Она не клеймила позором тех, кто придерживался
  подобной жизненной философии; быть может, их интуиция работала лучше, чем
  ее.
   Бобби плотно позавтракала, добавила в еду Питера взбитое яйцо (Питер ел с
  большим аппетитом, чем обычно, и Андерсон связывала это с прекращением
  дождей) и потом пошла в душ.
   Если она перестала течь, все будет прекрасно. Забудем об этом; хотя это
  произойдет раньше времени. Ведь верно, Орсон? Мать твою так.
   Андерсон вышла на улицу, нахлобучила старую соломенную ковбойскую шляпу и
  следующий час провела в саду. Там все выглядело гораздо лучше, чем могло бы,
  принимая во внимание дождь. Грушевые деревца подросли, и посевы неплохо
  встали на дыбы, как сказал бы дядюшка Фрэнк.
   К одиннадцати она освободилась. Пошло оно все к черту. Бобби обогнула дом
  и зашла в сарай, достала лопату, заступ, помедлила и взяла лом. Вышла из
  сарая, затем вернулась обратно и прихватила отвертку и раздвижной гаечный
  ключ из ящика с инструментами.
   Питер отправился, как обычно, за ней, но в этот раз Андерсон скомандовала
  "Нет, Питер", и указала пальцем на дом. Питер остановился, выглядя
  смертельно обиженным. Он заскулил и сделал робкий шаг в ее сторону.
   - Нет, Питер.
   Питер сдался и поплелся назад с поникшей головой и разочарованно повисшим
  хвостом. Андерсон было неприятно видеть, что он уходит таким образом, но
  недавняя реакция собаки на металлическую пластину была крайне неприятной.
  Она на секунду