о сообщение было не из приятных, но,
  еще на первом году жизни Хилли оно век принималось как непреложный факт.
  Некоторые дети находят особое удовольствие в покачивании колыбельки; а
  некоторые - в икании большого пальца. Хилли раскачивал свою колыбельку почти
  постоянно (при этом заливаясь злобным плачем) и непрерывно сосал оба больших
  пальца, - причем сосал их столь усердно, что на них выступили болезненные
  волдыри к тому моменту, когда Хилли исполнилось восемь месяцев.
   - Теперь-то он перестанет, - доверительно сообщил им доктор Лестер,
  осмотрев волдыри, покрывавшие большие пальцы.., волдыри, над которыми Мэри
  плакала, как над своими собственными. Но Хилли не перестал. Его стремление к
  комфорту пересиливало боль от кровоточащих пальцев. Со временем волдыри
  превратились в жуткие мозоли.
   - Всю жизнь промчится как угорелая кошка, - пророчествовал, бывало, его
  дедушка, если подворачивался собеседник (и даже, если таковой не
  подворачивался; шестидесятитрехлетний Ив Хиллман был прилипчив, как банный
  лист). - Кошачьи усы вместо нервов, ох! Он заставит попрыгать папочку и
  мамочку; для Хилли это раз плюнуть.
   Да уж, Хилли заставил их попрыгать. По обеим сторонам дорожки, ведущей к
  жилищу Браунов, стояли деревянные колоды, привезенные Брайеном по настоянию
  Мэри. На каждую колоду водрузили по клумбе, где и развели цветы и другие
  растения. В один прекрасный день, когда Хилли было года три, он выбрался из
  кроватки, где