му предлагалось поспать ("Почему я должен спать, мам?") -
  спросил Хилли. "Потому, что мне надо отдохнуть, Хилли", - ответила его
  измученная мама), вылез из окна и перевернул все двенадцать клумб. Когда
  Мэри увидела, что натворил Хилли, она безутешно разрыдалась, совсем как в то
  время, когда кровоточащие волдыри покрывали его пальчики. При виде ее слез
  Хилли тоже разревелся (при этом не выпуская оба больших пальца изо рта; но
  до сих пор не оставил привычку сосать их). Он-то ведь перевернул все клумбы
  и колоды без всякого злого умысла; просто в тот момент, эта затея показалась
  ему заслуживающей внимания.
   - Ты за ценой не постоишь, Хилли, - сказал тогда его отец. Как в воду
  глядел. И ведь это было задолго до того знаменательного дня 17 июля 1988-го.
   Далее, в возрасте пяти лет, Хилли предпринял катание на санках с
  обледеневшего спуска; в тот декабрьский денек его вынесло прямо на шоссе.
  Ему просто не приходило в голову, как он уверял несколько минут спустя свою
  еле живую от страха мать, что кто-то может проезжать по Дерри Роад; он
  просто скользил по ледяной дорожке, выходившей прямо на шоссе; так что
  остается только удивляться, как быстро его снегокат проскочил спуск и
  оказался на дороге. Мэри видела, как громоздкий бензовоз прогрохотал вниз по
  девятому шоссе; тут она окликнула Хилли так громко, что в течение
  последующих двух дней ей пришлось перейти на шепот. В то вечер, теребя
  Брайена за руку,