оны, их было слишком много. С другой стороны, она не может толком
  уловить даже их общий смысл. Что-то вроде... Мэри собралась с мыслями;
  неясные ощущения понемногу обрели смысл. В старших классах она занималась в
  драмкружке (кажется, Хилли унаследовал от нее слабость к театральному
  действу), и теперь снова всплыло забытое ощущение, с которым она
  прислушивалась к шуму в зале... Занавес еще опущен, нельзя разобрать, что
  говорят, но ты знаешь, что они там...
   - Вряд ли будет очень здорово, - вымолвил, наконец, Дэвид. Он смотрел в
  окно; в его глазах внезапно мелькнули одиночество и подавленность. Дэвид
  видел Джастина Харда, запахивавшего трактором свое поле. Запахивающим,
  несмотря на середину июля. В ?тот момент четырехлетний Дэвид как бы видел
  насквозь сорокадвухлетнего Джастина Харда. Он понимал, почему тот запахивает
  в землю несжатую пшеницу, полосует огород на части, режет молодую кукурузу и
  дыни. Джастин Хард думал, что на дворе май. Май 1951 года. Собственно
  говоря, Джастин Хард давным-давно тронулся умом.
   - Думаю, ничего хорошего не получится, - сказал Дэвид.
  
  8
  
   Если на ПЕРВОМ МАГИЧЕСКОМ ГАЛА-ПРЕДСТАВЛЕНИИ Хилли было человек двадцать,
  то на втором - только семь: его папа, мама, дедушка, Дэвид, Барни Эпплгейт
  (ровесник Хилли), миссис Греншау из деревни (которая притащилась в надежде
  продать Мэри несколько Эвонов) и сам Хилли. Разница с предыдущим
  представлением заключалась не только в