го подарок ко
  дню рождения оказался невольной причиной теперешних переживаний Хилли. Он
  отошел от Хилли, думая вернуться, когда мальчик возьмет себя в руки.
  
  10
  
   Когда дедушка оставил Хилли в одиночестве, вина и сознание собственной
  ничтожности удвоились.., если не утроились. Подождав, пока Ив скроется из
  виду, Хилли вскочил на ноги и бросился к платформе. Он снова нажал на
  замаскированную педаль.
   Хумммм! Он ждал, что силуэт Дэвида появится на доске. Тогда Хилли сорвал
  бы косынку и сказал: "Ну, что ты видел? Это же не было НИЧТО, правда?" Он бы
  извинился, что напугал Дэвида и причинил ему столько неприятностей. Или,
  может быть, он просто...
   Ничего не изменилось.
   Страх сдавил горло Хилли. Началось.., или, может быть, оно и было все это
  время? Пожалуй, все так и было. Только теперь оно.., нарастает, да, то самое
  слово. Разрастается, набухает, словно кто-то протолкнул в горло воздушный
  шарик и теперь надувает его.
   По сравнению с этим новым страхом чувство вины и ничтожества сошло на
  нет. Он попытался сглотнуть, но противное, душащее ощущение не проходило.
   - Дэвид? - прошептал он, снова надавливая на педаль. Хумммммм!
   Он передумал бить Дэвида. Он бы обнял его. Когда Дэвид вернется назад, он
  упадет перед ним на колени, обнимет его и скажет, что Дэвид может получить
  все игрушки (кроме, быть может, Змеиного глаза и Хрустального шара) на целую
  неделю.
   Опять ничего.
   Косынка, которой был накрыт Дэвид, лежала, скомканная