Бент. Я болен; мне плохо.
   Родес рванул к нему в спешке; да так, что на одном повороте он чуть было
  не оказался в кювете. По крайней мере, Габбонс впервые вызвал его, это уже
  нечто.
   Джинглс выехал справа. Бент Родес - слева. Голубые лучи фар выхватили из
  темноты нечто особенное. Бент высунулся из машины, прижав руку ко рту; он
  прислушивался к звукам, все еще доносившимся из-за поворота шоссе. Он
  взглянул на небо, точно благодаря его за освежающий ветерок.
   - Так-то лучше, - вымолвил наконец Джинглс. - Спасибо, Бент.
   Бентон повернулся к напарнику. Глаза Джинглса темнели на бледном лице,
  словно пустые глазницы черепа. Он, казалось, выдал всю информацию, которую
  следовало сказать, и не собирался, что-либо пояснять.
   - Что там стряслось? - спросил Бент.
   - Ты что, ослеп, парень? Крыша ратуши разлетелась, как осколки гранаты.
   - Но как мог фейерверк взорвать крышу?
   - Смог.
   - Выбрось из головы. - Бент и сам пытался выбросить. Не получалось. - Ты
  этому веришь? Июльский фейерверк разнес крышу городской ратуши?
   - Нет. Только испортил воздух.
   - Извини, ты прав. - Бент помолчал. - Джинглс, а ты ничего не чувствуешь!
  Например, ты не чувствуешь здесь чего-то зловещего?
   Джинглс задумался.
   - Может быть. Кажется, я чувствую что-то вроде...
   - Вроде чего?
   - Не знаю. - У Джинглса задрожал голос, как у ребенка, готового
  расплакаться. Сверху на них смотрели равнодушные звезды. Тихая теплая ночь
  окутала их, как теплое