во, создавшее их, создания, подверженные промахам и
  ошибкам. Ей не раз приходило на ум, что в переплетениях честно прожитой
  жизни ребенок гарантировал такую обдуманную ошибку.
   Но по большей части они были счастливы. Они вместе занимались самыми
  сложными случаями в практике Ральфа, и его показания в суде всегда были
  спокойными, взвешенными и сокрушительными. Не имели значения, был ли
  обвиняемый пьяным шофером, поджигателем или скандалистом, разбившим бутылку
  о голову своего собутыльника при пьяной разборке в придорожной гостинице.
  Если он был арестован Ральфом Маккосландом, его шансы избежать наказания
  были почти такими же, как у человека, находящегося в эпицентре ядерного
  взрыва, получить легкие поверхностные ранения.
   В те годы, когда Ральф медленно, но верно взбирался по бюрократической
  лестнице полиции штата Мэн, Рут начала свою карьеру городского служащего.
  Нельзя сказать, что она думала об этом, как о карьере и, конечно же, она
  никогда не думала об этом в смысле политики. Не городская политика, но
  служба городу. Это была небольшая, но решающая разница. Она не была
  счастлива своей работой, как казалось людям, для которых она работала. Для
  полного удовлетворения ей не хватало ребенка. В этом не было ничего
  удивительного или недостойного. В конце концов она была дитя своего времени,
  когда даже самые интеллигентные не были защищены против постоянного давления
  пропаганды. Она и Ральф