какой-то мере, во всяком случае. Независимо от причины они делают меня
  счастливой, могла бы она ответить, если бы ей пришлось столкнуться с точкой
  зрения психиатра. И я думаю, что счастье - это нечто противоположное печали,
  горечи и злобе и должно оставаться неанализируемым как можно дольше. В
  первые годы жизни в Хэвене она и Ральф делили между собой кабинет наверху.
  Дом был достаточно велик, чтобы у каждого был свой кабинет, но они
  предпочитали быть вместе по вечерам. Когда-то большой кабинет представлял
  собой две комнаты, но Ральф сломал стенку между ними, и места стало даже
  больше, чем внизу в гостиной. У Ральфа была своя коллекция монет и спичечных
  коробков, стеллаж с книгами (все книги Ральфа были научными, большей частью
  по военной истории) и старое шведское бюро с убирающейся крышкой, которое
  Рут сама отреставрировала.
   Для Рут он оборудовал то, что они потом называли "классной комнатой".
   Примерно за два года до того, как Ральф стал страдать головными болями,
  он заметил, что Рут уже не хватает места для ее кукол (к тому времени уже
  появилась полка для кукол над ее столом, и они иногда оттуда падали, когда
  она печатала). Они сидели на стуле в углу, беспечно свешивали свои маленькие
  ножки с подоконников, и даже посетители, когда брали стулья, обычно сажали
  себе на колени трех-четырех кукол. У нее ведь было много посетителей: Рут
  была еще и общественным нотариусом,но все время кому-то требовалось заверить
  у нее