ельно болтаться вокруг.
   Рут поняла кое-что из их слов; кое-что из их наполовину безумного,
  наполовину испуганного вида; больше всего она поняла из их разумов.
   Их двух разумов: человеческого и чужеродного. Существует момент, когда
  "превращение" может обратиться в сумасшествие - сумасшествие шизофрении,
  когда исходные разумы пытаются сопротивляться коллективному чужеродному
  разуму, объединяющему их в одно целое и.., поглощающему их. Это было время
  необходимого принятия. Таким образом, это и был момент пляски лжи.
   Мейбл Нойз могла бы начать все это, но люди недостаточно любили ее, чтобы
  начать плясать. Хиллманы и Брауны были любимы. Они были крепко связаны с
  историей Хэвена, их очень любили и очень уважали.
   И, конечно, Дэвид Браун был всего лишь маленький мальчик. Чисто
  человеческий разум, "Разум Рут" говорил: он мог уйти в высокую траву на поле
  заднего двора Браунов и уснуть. Более похоже на правду, нежели идея Мэри о
  том, что он ушел в лес - для этого ему нужно было перейти дорогу, а он был
  послушным мальчиком. Так говорили и Мэри, и Брайен. И, что более важно, все
  остальные. Ему говорили снова, и снова, и снова, чтобы он не переходил
  дорогу без взрослых, так что лес казался маловероятным.
   - Мы обследуем лужайку и поле участок за участком, - сказала Рут. - И мы
  будем не просто ходить, мы будем смотреть.
   - Но если мы не найдем его? - глаза Брайена смотрели испуганно и
  умоляюще. - Если мы не найдем