аста подношение сказочной фее.
  Другой она так и не нашла. Она предположила, что проглотила его. Это было
  неважно.
  
  11
  
   Побуждение взорвать ратушу стало сводящим с ума ядовитым плющом,
  неустанно зудящем в ее рассудке. Кукольные голоса шептали и шептали. В
  пятницу она предприняла последнюю попытку спастись.
   Она решила в конце концов уехать из города - он больше не был ее городом.
  Она полагала, что, оставшись, она непременно попадет в одну из ловушек,
  расставленных для нее Томминокерами.., как она угодила в ловушку с Дэвидом
  Брауном, почти как кролик в силки.
   Ей казалось, что ее старенький "Додж" не заведется. Они должны были
  заглушить его. Однако он завелся.
   Потом она стала думать, что ей не позволят выехать из Хэвена, что они
  остановят се, улыбаясь как блаженные и внушая ей свое бесконечное зудение:
  мы-все-любим-тебя-Рут. Но ее не остановили..
   Она проехала по Мэн-стрит и выехала из города. Рут сидела прямо как
  стрела, костяшки ее пальцев побелели, на лице была печальная улыбка,
  скороговорки
   (он украл дрема она украла траву)
   кружились в ее голове. Она заметила, что ее пристальный взгляд прикован к
  часам на башне ратуши,
   (сигнал Рут послать)
   (да, взрыв, замечательно)
   (бах, взорвать ее, взорвать ее и все дела, на Альтаир-4)
   и что она противится изо всех сил. Желание взорвать башню, чтобы привлечь
  внимание ко всему, происходящему здесь, было безумным. Это было, как поджечь
  свой дом, чтобы