Теперь они уже все визжали, все, она поняла, что их на ней дюжины, может
  быть сотни. На другом ее плече, на ногах, в волосах Она увидела, что подол
  ее платья извивался и дрожал.
   - О, нет! - снова пронзительно завопила она в пыльную полутьму часовой
  башни. Все мыши летали вокруг нее. Они визжали. Тихий звук, издаваемый их
  крыльями, нарастал, превращаясь в гром, как нарастающий шепот голосов
  Хэвена. - О, нет! О, нет! О, нет!
   Мышь, запутавшаяся в ее волосах, визжала.
   Другая налетела на ее лицо, обдавая дыханием, зловонным, как курятник.
   Мир кружился и вращался вокруг нее. Каким-то образом ей удалось подняться
  на ноги. Она попыталась прикрыть руками голову, мыши вились повсюду вокруг
  нее черным облаком, и теперь уже не было разницы между мягким, порхающим
  грохотом их крыльев и голосами
   (мы все любим тебя. Рут!)
   голосами
   (мы ненавидим тебя. Рут, не вмешивайся, не смей вмешиваться)
   голосами Хэвена.
   Она забыла о том, где она. Она забыла о люке, открывшем свою пасть прямо
  у ее ног, и, когда она качнулась по направлению к нему, она услышала, как
  бьют часы - но звук был приглушенный, неестественный, потому что молот
  ударил по ее детонатору и...
   ...и ничего не произошло.
   Она обернулась, мыши кружились вокруг нее, сейчас ее недоумевающие глаза
  заливала кровь, но сквозь красную пелену она увидела, как молот ударил
  снова, и еще один раз, и мир все еще оставался целым.
   Неисправный, - подумала Рут Маккосланд.