т зависти, - подумал Бич и снова хихикнул.
   Он надавил на ручку задней двери. С противным скрипом та распахнулась.
  Мужчина поднял запеленатую тушу оленя. И чья же была идея? размышлял он.
  Старины Дейва? Неважно. В Хэвене теперь все идеи служили одной цели.
   Завернутая в пластик туша была тяжелой и отталкивающей. Бич захватил ее
  за задние ноги и потянул. Она подалась под усилием, и голова оленя глухо
  шлепнулась на дорогу. Бич опять огляделся, высматривая мерцающий свет фар с
  обеих сторон, ничего не увидел и потащил оленя через дорогу со всей
  быстротой, на какую был способен. С ворчаньем он опустил оленя на землю и
  принялся стаскивать то, во что тот был завернут. Когда ему это удалось и
  обнажилось вычищенное и потрошеное туловище, Бич поднял его обеими руками.
  Вены на шее набухли подобно проволоке, губы, вновь покрывшиеся кожицей,
  обнажили бы зубы, если бы хоть один из них остался в деснах. Голова оленя с
  наполовину отросшими рогами свесилась с его правой руки. Застывшие глаза
  смотрели вверх, на небо.
   Бич, пошатываясь, спустился шага на три по пологому склону и бросил
  мертвого оленя в канаву, где тот с шумом и приземлился.
   Отступив назад, принялся сворачивать мешок. Вернувшись к машине, он
  опустил его на переднее сиденье рядом с собой. Лучше бы было швырнуть его
  назад - он вонял - но была вероятность, что пластик сдует ветром и потом
  кто-нибудь подберет его. Он заторопился, обошел машину, и, кривясь,