новился. Это было совершенно не похоже на Дела, чей
  рассудок был столь же уравновешен, как и плотницкий уровень. - Ну, Дел,
  может быть ты запаниковал.
   Глаза Дела вновь встретились с глазами Ива, но на этот раз в них кроме
  смущения была и толика настоящего юмора.
   - Человек не может паниковать в течении всей недели, - сухо сказал он. -
  Это несколько утомительно.
   - Значит, ты просто...
   - Да. Я просто, - согласился Дел - не знаю, правда, что именно. Я помню,
  что когда я проснулся, мои ноги и зад онемели и продолжали спать. И я помню,
  что мне снилось какое-то гудение - типа того, которое можно услышать возле
  высоковольтных линий в тихий день, - и это все. Я забыл все свои индейские
  штучки и бродил по лесу, как человек, никогда до этого не видевший леса.
  Когда я наткнулся на Престонскую протоку, я все же сообразил пойти вдоль
  нее, и я проснулся окончательно только здесь, и мне кажется, что теперь я
  стал посмешищем для всего города, но я рад, что остался жив. Только милостью
  божьей я жив.
   - Ты не посмешище. Дел, - сказал Ив, и, разумеется, это была ложь,
  поскольку Делу затем пришлось стараться в течении пяти лет, чтобы преодолеть
  эту славу, но после того, как он убедился, что остряки из парикмахерской
  жить ему спокойно не дадут, он перебрался в Ист Эддингтон, где он открыл
  гараж с небольшой мастерской по починке моторов. Ив время от времени
  наведывался к нему в гости, но Дел больше в Хэвен не приезжал. Иву