тественно свернув
  голову вправо, чтобы видеть дорогу; он едва-едва поддерживал равновесие, так
  что чудом не переломал кости. Однако намечались некоторые сдвиги к лучшему в
  способности ориентироваться. Причина этого, как полагала Андерсон, была в
  том, что зрение его левого глаза восстанавливается. Эйзеридж подтвердил эту
  догадку с помощью нескольких простых тестов. Впрочем, зрение это еще не все.
  Было и всестороннее улучшение координации тела. Ясно как день. Невероятно,
  но факт.
   И ведь не сокращение же катаракты вернуло морде Пита масть соль-с-перцем
  вместо почти уже однородной седины, верно? Андерсон заметила это в кабине
  пикапа, когда они ехали в клинику, и чуть было не потеряла управление.
   Заметил ли это и Эйзеридж, но не готов признать, что заметил? Наверное,
  он заметил только часть перемен, догадалась Андерсон, хотя, будь он доктором
  Даггеттом, он заметил бы все.
   Даггетт осматривал Питера по меньшей мере дважды в год в течение первых
  десяти лет его жизни. За это время много чего произошло. Например в тот раз,
  когда Питер подрался с дикобразом, Даггетт вытащил все иглы одну за другой,
  при этом насвистывая мелодию из "Моста через реку Квай" и поглаживая
  дрожащего годовалого щенка своей большой, чуткой рукой. В другой раз, Питер
  притащился домой с изрешеченной дробью спиной, - ужасный подарок от
  охотника, или настолько глупого, чтобы не смотреть, во что он стреляет, или
  достаточно жестокого, чтобы причинить страдания собаке