заросшую
  лесовозную дорогу, которой, судя по ее виду, никто не пользовался где-то с
  1950 года.
   - Ты хоть представляешь, куда мы премся? - вырвалось у Буча, когда
  "Чероки", пробивающийся сквозь бревенчатый завал на дороге, занесло, и комья
  грязи и раздробленные щепочки полетели из-под всех четырех колес.
   Ив только кивнул. Он цеплялся за большой руль "Чероки", как большая лысая
  обезьяна.
   Лесистые дороги переходили одна в другую, в конце концов машина
  вскарабкалась на присыпанную листвой осыпь щебня, и оказалась, как,
  осмотревшись, понял Буч, на Дороге ј5 города Альвиона. Хоть Бичу и казалось
  это невозможным, старик сделал то, что обещал: он показал путь вокруг
  Хэвена, который ни разу не заходил в город.
   Теперь Ив остановил в сотне футов от обозначения городской границы
  Хэвена. Он приглушил двигатель и приоткрыл окно. Не доносилось ни звука,
  лишь мерно урчал мотор. Не слышно было птичьего пения, и Бичу показалось это
  странным.
   - А что в ружейной сумке сзади? - спросил Бич.
   - Самые разные вещи. Пускай сейчас это тебя не волнует.
   - Чего ты ждешь?
   - Колокольного звона, - сказал Ив.
  
  3
  
   Но это не был тот колокольный звон церкви методистов, под который Ив
  вырос и ждал сейчас, который звонил без четверти десять, созывая на
  Оплакивание - и искренних плакальщиков, и тех, у кого уже наготове были
  бурные потоки крокодильих слез - в Методистскую Церковь, где начинался
  первый из трех