ь и сам, и он это сделает. И плевать на всех, кто не поймет,
  в чем шутка.
   - Если Ты, Пэм, еще раз назовешь меня Гу, - шептал он, вывинчивая пробки
  в церковном подвале, так как его идея могла потребовать большого напряжения,
  - я заткну дыру в писсуаре в доме священника и хорошенько промою тебе
  мозги.., если их раньше не смоет в унитаз.
   Он захихикал и снова занялся пробками. Преподобный Лестер Гуринджер за
  все свою жизнь не подумал, и уж тем более не произнес ничего более грубого,
  но сейчас он лишь почувствовал себя более свободным и оживленным. Ведь
  Лестер, собственно говоря, готовился посоветовать тому из Хэвена, кто не
  оценит новый колокольный перезвон, откушать пирожок с хером жареным внутри.
   Но все в городе считали, что это нововведение не лишено великолепия. Так
  оно, в сущности, и было. И сегодня преподобный Гуринджер почувствовал, как
  сжалось от гордости его сердце, когда он слегка коснулся нового выключателя
  в ризнице и звук колоколов поплыл над Хэвеном, и все услышали мелодии разных
  гимнов. Теперь колокольный звон можно было задавать заранее, и Гуринджер
  выбрал те гимны, которые особенно подходили к Оплакиванию. Туда вошли старые
  методистские и баптистские гимны, например:
   "Христос - наш лучший друг" и "Это мир моего Отца".
   Преподобный Гуринджер стоял никем незамеченный, потирал руки и наблюдал,
  как люди стали стягиваться к церкви группами, и по двое, и по трое,
  привлекаемые колоколами, только колоколами и