рковь, но не один из них не взглянул на
  преподобного Лестера Гуринджера, который стоял около выключателя,
  контролирующего этот дивный колокольный перезвон, улыбался, потирал руки и
  принимал комплименты от всех и каждого.
  
  7
  
   Звон колоколов.
   Бобби Андерсон вышла из голубого грузовика "Шевроле", хлопнула дверцей,
  и, прежде чем медленно пойти по тротуару к церкви, расправила свою
  темно-голубую одежду на бедрах и посмотрелась в зеркало бокового обзора
  грузовика. Она шла с опущенной головой и поникшими плечами. Как сейчас
  необходим был ей отдых, чтобы продолжить жизнь, и Гард, чтобы хоть чуть-чуть
  рассеять ее наваждение.
   (Да, это наваждение, не стоит обманывать себя).
   Но Гард оказался негодным тормозом. Он не присутствовал на похоронах,
  потому что отсыпался сейчас после грандиозной пьянки, положив свое
  истощенное лицо, обрамленное седыми волосами, на руки и распространяя вокруг
  себя тяжелый запах перегара. Да, верно, Андерсон устала, но ее еще тяготило
  то, что она почувствовала утром - неявное ощущение большого горя. Частью
  из-за Рут, частью из-за Дэвида Брауна, да и вообще из-за города. Но больше
  всего, как ей показалось, она виновата в этом сама. "Превращение"
  продолжалось - для любого горожанина, за исключением Гарда - и это радовало,
  но она оплакивала свое собственное "я", которое блекло, как утренняя дымка.
  Она знала, что "Бизоньи солдаты" - ее последняя книга.., и, в чем был весь
  смех,